Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:16 

Меня учили улыбаться во сне...
Не разрушится мир - стеклом,
Не порвется тонкая нить,
Сохрани же мое тепло
И тоску мою сохрани.

Возвращения ждет причал.
Нужно только повременить.
Сохрани же мою печаль.
И слова мои сохрани.

Если будешь в строю, в бою
Или миром укрыт небес,
Сохрани тишину – мою,
Но и песни возьми себе.

И когда ты от счастья пьян
И когда не подать гроша
Сохрани меня так, как я
Сохраню тебя где душа.
(c)

14:30 

Меня учили улыбаться во сне...
Я опять заболел этим чертовым гриппом,
И никто не заварит мне мятного чая.
Промолчи.Мы оставим это на последок,титрам,
Как в хорошем кино,в котором друг по другу скучают.

Мы как бродячие артисты,
Ворвались сюда со своим дешевым шоу.
И с последних рядов не услышим мы свисты,
Не расходитесь!Постойте!Это еще не все...

Я расскажу вам огроймную тайну,
Вы умрете все через 5 минут.
В этом зале установлен мой таймер,
Не кричите,вас не спасут.

И.Бродский

15:50 

Меня учили улыбаться во сне...
меня нельзя обвинить в постоянстве,
но я люблю тебя
больше,чем себе может позволить человек

в этот век
в этом просторе
в этом пространстве

ты - чистейшая нота,
услышанная мной, в детстве,
в церковном хоре.

ты - суббота,
когда просыпаешься
и у тебя только одно дело - море.

я не буду что-то доказывать,
я же не пастор, чтобы кричать "поверьте, поверьте" ,
но встретив тебя,
я начал бояться смерти.

(с) Ес Соя

14:18 

Ведьма - своему автору

Меня учили улыбаться во сне...
И добро, и треклятая боль, возвращаются сторицей,
Как добро серебром, причененная боль – бумерангами.
…Нынче в Питере буря и шторм. Не люблю с тобой ссориться,
Город слеп и размыт.
Пробирается задними флангами
Недоверие в душу. Чужое, у нас его небыло,
Я держу оборону и чашку в руке. Вновь бессонница…
Ну прости меня, дуру. Вернись. Вот, спина бы к спине бы нам,
Эта тень не пройдёт. Обойдётся. Уйдёт. Упокоится.
…Я не то, что стремлюсь возложить на тебя всю ответственность,
Но ты знаешь и так, даже если словами не выскажешь:
Раз придумал меня сам, не прозой – стихийнейшим бедствием,
Кареглазой ведуньей, с ключами от мира некнижного,
Ворожащей, рисующей звёзды, с деревьями ладящей,
И в объятиях Леса-отца ничего не боящейся,
Говорящей, что там, в глубине, старый друг Кащей,
И другие ожившие мифы, вполне настоящие,
Часто видящей, - с лёгкой печалью, бывает, - грядущее,
Но страшащейся мира высоток, конфорок и офисов,
Где, жилплощадь деля, иногда не касаются душами,
Где так важно созвучье найти среди прочьих чужих голосов,
Где на то, что бы Помнить и Петь – не находится времени,
Где взросленье, порой, своей сущности опровержение…

…Раз такой сочинил, я прошу - только верь в меня, верь в меня!
Я звучу – пока ты. Дальше точка. Конец предложения.

Принимай меня всю – с нелюдскими замашками странными,
С чуткой жизнью ночной, и со всеми тропинками зверьими,
Ведь тебе ли не ведать, с какими поскудными ранами
Уходить мне пришлось от разрушенных храмов доверия.
Автор, раз ты решил – в нашей сказке я буду красавицей,
Защищённой, счастливой, рассветной звездой над предгорьями,
Верь в меня! И в уменье моё измениться и справиться,
Ради новой главы нашей лучшей на свете истории!

Мы сплетались корнями. Делить что-то, знаешь ли, поздно нам,
Привыкаю любить. Не сердись на меня, неумелую.
Верь в свою Галатею, что создано сердцем – то создано.
Я расту и учусь. Я тебе больше больно не сделаю…

Александра Снег.

16:48 

Меня учили улыбаться во сне...
все важные фразы должны быть тихими,
все фото с родными всегда нерезкие.
самые странные люди всегда великие,
а причины для счастья всегда не веские.

самое честное слышишь на кухне ночью,
ведь если о чувствах - не по телефону,
а если уж плакать, так выть по-волчьи,
чтоб тоскливым эхом на пол района.

любимые песни - все хриплым голосом,
все стихи любимые - неизвестные.
все наглые люди всегда ничтожества,
а все близкие люди всегда не местные.

все важные встречи всегда случайные.
самые верные подданные - предатели,
цирковые клоуны - все печальные,
а упрямые скептики - все мечтатели.

если дом уютный - не замок точно,
а квартирка старенькая в Одессе.
если с кем связаться - навеки, прочно.
пусть сейчас не так всё, но ты надейся.

да, сейчас иначе, но верь: мы сбудемся,
если уж менять, так всю жизнь по-новому.
то, что самое важное, не забудется,
гениальные мысли всегда бредовые.

кто ненужных вычеркнул, те свободные,
нужно отпускать, с кем вы слишком разные.
ведь, если настроение не новогоднее,
значит точно не с теми празднуешь.

О. Мельникова

16:02 

Меня учили улыбаться во сне...
Ко мне обернешься, плача, -
во время цветенья сада -
ко мне обернешься, плача,
и я повторю; - Не надо.

А сердце, прося покоя,
уснет... И, сама забота,
ты сестринскою рукою
смахнешь с меня капли пота.

Я встречу твой взгляд печальный,
печалясь тобой одною.
Я встречу твой взгляд печальный
с его добротой родною.
И спросишь ты: - Что с тобою? -
Глаза отведу я немо.
И спросишь ты: - Что с тобою? -
И снова взгляну я в небо.

И вдруг улыбнусь в ответ -
ты вздрогнешь, как от угрозы, -
и я улыбнусь в ответ,
чтоб вымолвить: - Вытри слезы...

Хуан Рамон Хименес

@темы: стихи

21:33 

Меня учили улыбаться во сне...
Сильные люди ломаются одномоментно.
С треском на две половины неровным куском.
Вроде сидели, болтали, читали газету;
Вроде, как было, но сутью уже не о том.

Просто без жалоб и сносят все трудности стойко.
Просьбы о помощи, слёзы остались другим.
Только душа устает от охотничьей стойки.
Раз — и спадает с терпения ангельский нимб.

И от какой-то неважной, дурацкой зацепки:
Нету автобуса или закончилась соль,
С треском летит, по дороге ломая все ветки,
С треском летит весь расхваленный самоконтроль.

Сильные люди ломаются вдруг и с надрывом.
Шел человек и смеялся, сгорая внутри.
И не берут выходных, не берут перерывы,
Не разрушают мосты и не жгут корабли.

Ты им: «Простите, мне кажется, или вам плохо?
Я б вам помог, но, вы сами поймите, дела…
Мне Маше бант завязать и забрать из детсада Серегу.
Кстати, подруга девчушку вчера родила».

Всё так не к месту и как-то до пошлости резво.
И — не до боли в глазах, не до дрожи в руках.
Вроде хотел пожалеть, а как будто отрезал.
Вроде был в сердце, а нынче стучит в позвонках.

Сильные люди ломаются. Вы уж поверьте.
Всё это сказки: «Ты сильная. Стерпишь. Снесешь».
Этот разлом — наподобие маленькой смерти.
Сильные люди ломаются вмиг.
Раз — и всё.

(с) Олеся Сараева

@темы: стихи

17:24 

Электричество

Меня учили улыбаться во сне...
Две нити вместе свиты,
Концы обнажены.
То "да" и "нет" не слиты,
Не слиты - сплетены.
Их темное сплетенье
И тесно, и мертво,
Но ждет их воскресенье,
И ждут они его.
Концов концы коснутся -
Другие "да" и "нет"
И "да" и "нет" проснутся,
Сплетенные сольются,
И смерть их будет - Свет.

Зинаида Гиппиус

@темы: стихи

21:55 

30 min

Меня учили улыбаться во сне...
Полчаса, отведенные на войну,
Я проспал: ты любила меня во сне.
После многие ставили мне в вину
Поражение. Раны. Кровавый снег.

Я не лгал оправданиями и не
Говорил о тебе тем, кто знал, как жить.
И проспал бы снова, случись войне
Повториться. Ты снилась бы мне? Скажи...

Среди многих, отдавших войне тела,
Я писал похоронки для чьих-то жен.
Откровения зрячих, собачий лай,
Снег пронзительно красен, а воздух желт.

Полчаса, отведенные на любовь,
Я протрахал в борделе чужую плоть.
После многие мне говорили: бог,
Он все видит, и ты перед богом - клоп.

Становилось бессильно. Тяжелый спирт
Я глотал как амброзию, как бальзам
После многие мне говорили: спи,
Что-то медное капали на глаза...

Подыхать от пули и от тебя -
Равноценно для жизни: гореть в костре
Или рваться на дыбе. В зрачках рябят
Полчаса, отведенные на расстрел.

Время точно убито.

(с)Яшка Каzанова

@темы: стихи

11:40 

Меня учили улыбаться во сне...
Синее. Боже, ну до чего же синее!
Мертвая зыбь неведомых мне широт.
На горизонте туча с набрякшим выменем
дразнит дождем запекшийся жадный рот.

Скальный обломок – норы, каверны, рытвины.
Левиафаний череп, приют гнилья.
«Здесь был Иуда» кем-то на камне выбито.
Может и был, не знаю. Теперь здесь я.

Двадцать шагов от берега и до берега,
бурые ленты мокнут в воде плащом.
Чайка на грани слуха визжит в истерике –
или не чайка? Впрочем, кому еще?..

Солнце нещадно лупит горячим молотом,
брызжут осколки: кварц, лазурит, слюда.
Сухо и страшно. Мысли в труху размолоты.
Кто я? Не помню. Как я попал сюда?!

Соль на губах – до язв, до кровавых трещинок,
вяжущий вкус на кончике языка:
Слово. А в нем – рождение, запах женщины,
сладкая млечность, солнце, гора, река,

пыль, и жара, и скалы, и крики чаячьи,
мертвая бездна, блеклая синь вверху…

…Мир, потянувшись, сбросит с себя нечаянно
данное наспех имя, как шелуху.


©Светлана Ширанкова (Visenna)

14:17 

Меня учили улыбаться во сне...
Френсису несколько лет за двадцать,
он симпатичен и вечно пьян.
Любит с иголочки одеваться,
жаждет уехать за океан.
Френсис не знает ни в чем границы:
девочки, покер и алкоголь…
Френсис оказывается в больнице:
недомоганье, одышка, боль.
Доктор оценивает цвет кожи,
меряет пульс на запястье руки,
слушает легкие, сердце тоже,
смотрит на ногти и на белки.
Доктор вздыхает: «Какая жалость!».
Френсису ясно, он не дурак,
в общем, недолго ему осталось –
там то ли сифилис, то ли рак.
Месяца три, может, пять – не боле.
Если на море – возможно, шесть.
Скоро придется ему от боли
что-нибудь вкалывать или есть.
Френсис кивает, берет бумажку
с мелко расписанною бедой.
Доктор за дверью вздыхает тяжко –
жаль пациента, такой молодой!

( Collapse )
Вот и начало житейской драме.
Лишь заплатив за визит врачу,
Френсис с улыбкой приходит к маме:
«Мама, я мир увидать хочу.
Лоск городской надоел мне слишком,
мне бы в Камбоджу, Вьетнам, Непал…
Мам, ты же помнишь, еще мальчишкой
о путешествиях я мечтал».
Мама седая, вздохнув украдкой,
смотрит на Френсиса сквозь лорнет:
«Милый, конечно же, все в порядке,
ну, поезжай, почему бы нет!
Я ежедневно молиться буду,
Френсис, сынок ненаглядный мой,
не забывай мне писать оттуда,
и возвращайся скорей домой».
Дав обещание старой маме
письма писать много-много лет,
Френсис берет саквояж с вещами
и на корабль берет билет.
Матушка пусть не узнает горя,
думает Френсис, на борт взойдя.
Время уходит. Корабль в море,
над головой пелена дождя.
За океаном – навеки лето.
Чтоб избежать суеты мирской,
Френсис себе дом снимает где-то,
где шум прибоя и бриз морской.
Вот, вытирая виски от влаги,
сев на веранде за стол-бюро,
он достает чистый лист бумаги,
также чернильницу и перо.
Приступы боли скрутили снова.
Ночью, видать, не заснет совсем.
«Матушка, здравствуй. Жива? Здорова?
Я как обычно – доволен всем».
Ночью от боли и впрямь не спится.
Френсис, накинув халат, встает,
снова пьет воду – и пишет письма,
пишет на множество лет вперед.
Про путешествия, горы, страны,
встречи, разлуки и города,
вкус молока, аромат шафрана…
Просто и весело. Как всегда.
Матушка, письма читая, плачет,
слезы по белым текут листам:
«Френсис, родной, мой любимый мальчик,
как хорошо, что ты счастлив там».
Он от инъекций давно зависим,
адская боль – покидать постель.
Но ежедневно – по десять писем,
десять историй на пять недель.
Почерк неровный – от боли жуткой:
«Мама, прости, нас трясет в пути!».
Письма заканчивать нужно шуткой;
«я здесь женился опять почти»!
На берегу океана волны
ловят с текущий с небес муссон.
Френсису больше не будет больно,
Френсис глядит свой последний сон,
в саван укутан, обряжен в робу…
Пахнет сандал за его спиной.
Местный священник читает гробу
тихо напутствие в мир иной.
Смуглый слуга-азиат по средам,
также по пятницам в два часа
носит на почту конверты с бредом,
сотни рассказов от мертвеца.
А через год – никуда не деться,
старость не радость, как говорят,
мать умерла – прихватило сердце.
Годы идут. Много лет подряд
Gисьма плывут из-за океана,
словно надежда еще жива.
В сумке несет почтальон исправно
от никого никому слова.

©Саша-Кладбище09-10 гг.

13:42 

Меня учили улыбаться во сне...
Послушай, родная, я точно знаю: мы выстоим!
Мы сами себе назначаем границы возможного.
Ты только держись, не сдавайся, борись за истину,
Пусть даже кому-то она и кажется ложною.

Нельзя быть для всех идеальным, святым и праведным,
Пройти сквозь огонь, не ожегшись, нырнуть - не вымокнув.
Так сделаем то, что мы сами считаем правильным,
Оскалив клыки и шипастые крылья выметнув.

Вдоль тропки к мечте сплошь кресты над могилами стынут,
Поставленные там не злой - просто чуждой волею,
Не бойся, иди в полный рост, не тревожась за спину -
Я буду с тобой до черты. А за ней тем более.

(с) Volha

14:50 

Меня учили улыбаться во сне...
как жизнь меня пока еще голубит
и как же вышло так, что у меня
есть я тебя люблю
и он тебя не любит
и вся хуйня

и если натянуть, как ткань на пяльцы,
и сделать так, как мне не удалось
я знаю где, я протыкаю пальцем
тебя насквозь
(с) костылева

14:36 

Меня учили улыбаться во сне...
Я хочу превратиться в Есенина
И писать с пьяных глаз в кабаках
И почуяв дыхание времени
Помнить что обращается в прах

Все что выпито мной все что видено
Все что будет когда то пройдет
И за истиной этой обыденной
Бесполезное солнце встает

В чем же толк если помнить что кончатся
Все начала, все песни мои
Если лишь лейт-мотив одиночества
Новым треком озвучивал дни

Если сердце теперь неприкаянно
Как поверить что кончится срок
Если этим проклятием Каина
Вечной жизни ложится венок

Все что думается, все что плачется.
Умирает в мученьях во мне
Все напрасно и в списках не значится
Не оставит следа на земле

Для чего тогда ярость весенняя
На деревьях растет во дворах
Я хочу превратиться в Есенина
И петлей аннулировать страх

(c)

13:44 

Меня учили улыбаться во сне...
В минском баре неспешно проходит вечность.
Все сливается- звуки и голоса.
В моем сердце стучится и плачет кречет
И зовет в багровеющие небеса.

Дым и музыка этой толпой играют,
Льется красный брусничный спокойный свет.
От меня моя истина ускользает
Намекает, что будто ее и нет.

Стрелки снова прошли рубежи "двенадцать"
И разметка кончилась на пути.
Я не вижу причин значительных чтоб остаться,
Я не вижу причин достаточных чтоб уйти.


И как водится оборачивается в двойную
Жизни белая скомканная полоса
Кто не пьет глинтвейна тот не рискует
Подменить сверкающие полюса

С каждым следующим километром
Все трудней с собой этот груз везти
Помигай каким- нибудь дальним светом
Ведь еще так просто меня спасти

(с)

14:22 

Меня учили улыбаться во сне...
Как вешняя вода бегут года,
И, выбросив в утиль язык Эзопа,
Я вам скажу: не будет никогда,
Универсальней термина, чем ЖОПА!
Пусть не нашлось ей места в словарях,
Она висит под поясницей гoрдо.
Все говорят о сердце, о мозгах...
Оставьте!!! - жопа самый главный орган!!
Терпения, усидчивости символ,
В ней - боль и радость, тайна бытия,
И, чтобы не надрали вашу сильно,
Лизать чужую учат не тая
Грамматики законам не подвластна-
(Не ею, а на ней, иль в ней сидим) -
Она, как Родина - настолько, брат, прекрасна,
Что выбиратьcя из нее мы не хотим!
Как верная жена - всегда с тобою,
Она совсем как русская душа-
Попробуйте сказать-ка нам иное -
Мы возразим - нет, наша хороша!
Дух приключений,что царит в Oтчизне,
Находит воплощенье в ней свое -
У русских жопа - это образ жизни,
И делается все - через нее!
Всё жопой чувствуем, всех в жопу посылаем,
Все через жопу делаем дела.
Как банный лист мы к жопе прилипаем,
Пока нас жизнь за жопу не взяла
(с)

14:58 

Меня учили улыбаться во сне...


16:18 

Меня учили улыбаться во сне...


17:17 

Меня учили улыбаться во сне...


14:23 

Рtдчайшее фото Полковника Исаева - Штирлица

Меня учили улыбаться во сне...


Весна...

главная